Они были в эту минуту похожи на иконы… (Горький о казаках)

Горький М. «В людях» ярко описывает ощущения мальчишки от казачьего пения. Думаю, многим из нас, кто вживую слышал настоящее хоровое народное пение (особенно в первые разы), знакомы эти ощущения: трансовость, пребывание в ином пространстве-времени, святость.

«Казаки казались иными, чем солдаты, не потому, что они ловко ездили на лошадях и были красивее одеты, — они иначе говорили, пели другие песни и прекрасно плясали. Бывало, по вечерам, вычистив лошадей, они соберутся в кружок около конюшен, и маленький рыжий казак, встряхнув вихрами, высоким голосом запоет, как медная труба; тихонько, напряженно вытягиваясь, заведет печальную песню про тихий Дон, синий Дунай.
Глаза у него закрыты, как закрывает их зорянка — птица, которая часто поет до того, что падает с ветки на землю мертвой, ворот рубахи казака расстегнут, видны ключицы, точно медные удила, и весь этот человек — литой, медный. Качаясь на тонких ногах, точно земля под ним волнуется, разводя руками, слепой и звонкий, он как бы переставал быть человеком,

Пруха

Встречаешь иногда песни, которые качают так, что невозможно не притопывать и не нырять всем телом и сознанием в волну, которую они рождают. И это на одних голосах, без инструментов и ударных. И влюбляешься, даже несмотря на ее необрядовость.))
Хочу поделиться одной такой песней. Слушать громко!))

c. Большебыково Белгородской обл. — Ой, кто ж там проехал на коне
Белгородская песенная традиция — одна из самых сильных, мелодически своеобразных, с выраженным мужским началом. Здесь тоже, видите, мужской вокал (запевает Щербинин М.А.) особенно полётный, свободный такой и ведущий — но не давлением, а естеством. Скорость и слова он задает (там разногласия в нескольких местах), а женщины поддерживают, следуют (тоже само собой).

Что занятно: и в исполнении разных городских ансамблей (кое обычно воспринимается легче деревенской записи), и с наложением электронного бита — той первоначальной ПРУХИ уже не достигается. Вот тут несколько вариантов, у кого ВК есть.

Слова:
Ой кто ж там проехал на коне
ой кто ж да на вороному?
/ой ляле лёли лёли 2/
Николаюшка проехал на коне
Николаевич на вороному.
Он ударил копьем в ворота
— ты повыйди-ка сударушка сюда.
— я не выйду 2 до тебя
я сердита 2 на тебя 2:
Долго вечером гулял ты без меня,
Вся постелюшка остыла без тебя,
(одеялушка заиндевела)
под подушку мороз подполоз,
(под перину ветер холоду нанес.)
Как бы мне младой да ворона коня
я бы вольная казачка была,
я бы вольная молоденькая
скакала плясала по лугам,
по зеленым по дубравушкам
(с донским с молодым казаком
разудалым добрым молодцем)

Прямая передача

«Зеркальные нейроны» — нейроны головного мозга, которые возбуждаются как при выполнении определённого действия, так и при наблюдении за выполнением этого действия другим существом.
Их функции до конца не исследованы. Эти нейроны могут быть задействованы в эмпатии (со-чувствие другому), в понимании действий других людей и в освоении новых навыков путём имитации. Другие ученые связывают их функции с освоением речи.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Зеркальные_нейроны

То есть обучение примером, телесным восприятием и повторением — прямая передача — самый глубокий и эффективный способ. Попробуй научиться по самоучителю петь, без образца!
Как наука еще мало знает о человеке! И это об организме, а что говорить о более тонких планах! А ведь претендует на неукоснительный авторитет, свысока плюя на все «нео»-учения. А правда всегда рядом была, миллионы лет.

Клубок размотался из фразы отзыва о семинаре «Лёгкое материнство»:
«Я туда пришла даже не за информацией, а скорее за особым состоянием, тем самым состоянием расслабленного, лёгкого и радостного материнства, которое прежде всего является не сводом правил и приемов, а состоянием ума матери. Безусловно, ни одна статья не заменит прямую передачу этого состояния от одной матери к другой, в статье невозможно передать энергию, и она не включит зеркальные нейроны мозга, благодаря которым мы обучаемся друг у друга самым быстрым и непосредственным образом.»

А уж детям-то сам Бог велел, дети всем существом настроены на подражание.
Из моего опыта пример. Я 7 лет ходила в музыкальную школу, уныло тарабанила там на фортепиано, получала тройки. Произведение учили полгода — с нот. И никто не догадался мне его давать слушать в исполнении профессионала!! НИ РАЗУ!! Я не представляла, что должно звучать в итоге! Насколько полезнее было бы мне тянуться за примером исполнителя мирового уровня, насколько легче играть то, что уже помнишь на слух!
Вот почему наголову успешнее потомственные спортсмены, музыканты, ученые — в их сознании многолетний живой пример.
В фольклорных ансамблях тоже бывает: учат песни не с записей, а с нот. Ноты этнографического фольклора — с его вариациями и украшениями — выглядят очень и очень сложно. Щадящий пример:
ноты- передачаКак учить такое с нот? Закопаешься с головой! В то время как с голоса запомнишь за 2 раза. Ведь это простая частушка!

Так что стоит использовать этот самый древний и самый глубокий метод — присутствие, совместная деятельность и прямая передача. Ведь дети усваивают здесь не только физический навык. Впитывается и отношение к делу, и настроение, реакция на промахи, вплоть до глубин мировоззрения.
Тут очень уместно высказывание Л. Н. Толстого:
<Воспитание сводится к тому, чтобы самому жить хорошо, то есть самому двигаться, воспитываться, только этим люди влияют на других, воспитывают их…
Педагогика же есть наука о том, каким образом, живя дурно, можно иметь хорошее влияние на детей, вроде того есть наша медицина — как, живя противно законам природы, все-таки быть здоровым. Науки хитрые и пустые, никогда не достигающие своей цели. Все трудности воспитания вытекают из того, что родители, не только не исправляя своих недостатков, но и оправдывая их в себе, хотят не видеть эти недостатки в детях>

через минуту забыто все — будто сошлись вместе и прошлое и будущее (Казаков)

…Совсем осоловевший, он садится вдруг на лавку, приваливается к стене, двигает лопатками, шебаршит ногами, устраиваясь поудобнее, откашливается, поднимает лицо и запевает.
И при первых же звуках его голоса мгновенно смолкают разговоры. Непонятно, с испугом все смотрят на него! Не частушки поет он и не современные песни, хоть все их знает и постоянно мурлычет, — поет он на старинный русский манер, врастяжку, как бы неохотно, как бы хрипловато, как, слышал он в детстве, певали старики. Поет песню старую, долгую, с бесконечными, за душу хватающими «о-о-о…» и «а-а…». Поет негромко, чуть играя, чуть кокетничая, но столько силы и пронзительности в его тихом голосе, столько настоящего русского, будто бы древне-былинного, что через минуту забыто все — грубость и глупость Егора, его пьянство и хвастовство, забыта дорога и усталость, будто сошлись вместе и прошлое и будущее, и только необычайный голос звенит, и вьется, и туманит голову, и хочется без конца слушать, подпершись рукой, согнувшись, закрыв глаза, и не дышать и не сдерживать сладких слез.

…А закат прекрасен, а на лугах туман, как разлив, и черна полоска леса на горизонте, черны верхушки стогов. А ветви берез над головой неподвижны, трава волгла, воздух спокоен и тепел, но Аленке уже зябко, прижимается она к Егору, а Егор берет дрожащей рукой бутылку и глотает из нее, передергиваясь и хакая. Рот его полон сладкой слюны.
— Ну… — говорит он, вертит шеей, покашливает и предупреждает шепотом: — Только втору давай смотри мне!..
Он набирает полную грудь воздуха, напрягается и начинает заунывно и дрожаще чистейшим и высочайшим тенором:
Вдо-о-оль по морю…
Мо-о-орю си-и-инему…
Аленка зажмуривается, мучительно сотрясается, выжидая время, и вступает низко, звучно и точно — дух в дух:
Плывет ле-ебедь со лебе-едушкою…
Но себя, но своего низкого, матового, страстного голоса она и не слышит уже — где уж там! Чувствует она только, как мягко, благодарно давит, сжимает ее плечо рука Егора, слышит только его голос.
Ах, что за сладость — песня, что за мука! А Егор, то обмякая, то напрягаясь, то подпуская сиплоты, то, наоборот, металлически-звучно, все выговаривает дивные слова, такие необыкновенные, такие простонародные, будто сотню лет петые:
Плывет ле-ебедь, не всколо-о-охнется,
Желтым мелким песком
Не взворо-о-охнется…
Ах да что же это? И как больно, как знакомо все это, будто уж и знала она всю-то свою жизнь заранее, будто уж и жила когда-то, давным-давно, и пела вот так же, и дивный голос Егора слушала!
Откуль взялся сизо-о-ой орел…
Стонет и плачет Егор, с глубокой мукой отдается пению, приклонив ухо, приотвернувшись от Аленки. И дрожит его кадык, и скорбны губы.
Ах, этот сизой орел! Зачем, зачем кинулся он на лебедя белого, зачем поникла трава, подернулось все тьмою, зачем попадали звезды! Скорей бы конец этим слезам, этому голосу, скорей бы конец песне!
И они поют, чувствуя одно только — что сейчас разорвется сердце, сейчас упадут они на траву мертвыми, и не надо уж им живой воды, не воскреснуть им после такого счастья и такой муки.
А когда кончают, измученные, опустошенные, счастливые, когда Егор молча ложится головой ей на колени и тяжело дышит, она целует его бледное холодное лицо и шепчет, задыхаясь:
— Егорушка, милый… Люблю тебя, дивный ты мой, золотой ты мой…

 

//Казаков Ю.П. «Трали-вали» (1959)

Цель этого раздела

Мне кажется ценным собирать такие отрывки из литературы, где писатель — мастер слова — образно и ёмко выражает вслух то, что многие из нас чувствуют по поводу колдовской силы народного пения, его трансового и очистительного действия.

Присылайте встреченные отрывки в собрание!

Фольклорный ансамбль (стихи)

Сложив на животе неловко руки,
Похожие на крышки погребов,
Поют на сцене русские старухи
Про ямщика, про Волгу, про любовь.
Плывут, плывут раздольные печали,
Грудная хрипотца далеких дней,
Когда они солдатками кричали
На ездовых буренок,
На коней,
С которыми делили хлеб и ношу,
На трактор ставший в поле,
Хоть реви!
На нас, что лебедой росли,
И все же
Не обойденных в ласке и любви.
Они порой совсем теряли силы,
Когда в годину черную свою
По мужикам убитым голосили,
И вот теперь,
Вы слышите,
Поют!
Поют, пройдя всех преисподних круги,
Поют всем сердцем, сердце веселя.
Поют на сцене русские старухи,
Двужильные, как русская земля!

Юрий Ключников, 1972

В хате песне тесно. И о пляске (Тэффи)

…Вот и плетут девки кривой Ганке венок.
В хате у Ганки душно. Пахнет кислым хлебом и кислой овчиной.
Девки тесно уселись на лавке вокруг стола, красные, потные, безбровые,
вертят, перебирают тряпочные цветы и ленты и орут дико, во всю мочь здорового
рабочего тела, гукающую песню.
Лица у них свирепые, ноздри раздутые, поют, словно работу работают. А
песня полевая, раздольная, с поля на поле, далеко слышная. Здесь сбита,
смята в тесной хате, гудит, бьется о малюсенькие, заплывшие глиной окошки, и
нет ей выхода. А столпившиеся вокруг бабы и парни только щурятся, будто им
ветер в глаза дует.
— Гой! Гзй! Го-о-о! Гой! Гэй! Го-о-о!
Ревут басом, и какие бы слова ни выговаривали, все выходит будто
«гой-гэй-го-о-о!». Уж очень гудят.

И вдруг запросили все:
— Бабка Сахфея, поскачи! Бабка Сахфея, поскачи!
Небольшая старушонка в теплом платке, повязанном чалмой, сердито
отмахивалась, трясла головой — ни за что не пойдет.
— И чего они к старой лезут? — удивлялись те, что не знали.
А те, что знали, кричали:
— Бабка Сахфея, поскачи!
И вдруг бабка сморщилась, засмеялась, повернулась к образу.
— Ну ладно. Дайте у иконы попрощаться. Перекрестилась, низко-низко
иконе поклонилась и сказала три раза:
— Прости меня, Боже, прости меня, Боже, прости меня, Боже!
Повернулась, усмехнулась:
— Замолила грех.
Да и было что замаливать! Как подбоченилась, как подмигнула, как
головой вздернула, и-их!
Выскочил долговязый парень, закренделял лапотными ногами. Да на него
никто и не смотрит. На Сахфею смотрят. Вот сейчас и не пляшет она, а только
стоит, ждет своей череды, ждет, пока парень до нее допрыгнет. Пляшет-то,
значит, парень, а она только ждет, а вся пляска в ней, а не в нем. Он
кренделяет лапотными ногами, а у ней каждая жилка живет, каждая косточка
играет, каждая кровинка переливается. На него и смотреть не надо — только
на нее. А вот дошел черед — повернулась, взметнулась и пошла — и-их!
Знала старуха, что делала, как перед иконой «прощалась». Уж за такой
грех строго на том свете спросится.

// Надежда Тэффи. «Явдоха» (1914)
рассказ короткий, пара экранов всего http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=16617

Заве­дут бесконечную до самого утра — и допьяна наиграются… (казаки)

Иногородние, живущие среди казаков, посмеивают­ся иногда: «Гаврилычи-то наши со­берутся на ярманке, купят косушку и сидят над ней целую ночь, гуляют!.. Заве­дут бесконечную до самого утра,— и косушка цела и допьяна наиграются!» В этой насмешке тонко подмечена и выделена ха­рактерная особенность каза­чьего «гулянья». Не водка, не пьянство само по себе привлекают казака; его привлекает возмож­ность собраться вместе и «играть» песни, играть именно допьяна, до утра.

… «Разве в наше время так служили, как теперь!— замечает один из седобородых песенников, ветеран тяжелой кавказской службы. Теперь сядет себе служивый на машину, не успеет оглянуться — и на месте! Когда уж там играть старые протяжёные песни! А ты, бывало, идешь месяца три, четыре, а то и больше, и сколько песен за это время пере­играешь!»

«Ноньча то ведь все мелочью забавляются,— добавляет с сокруше­нием другой такой же древний служака.— Не песня, а ветер!..»

 

Листопадов А.М. НАРОДНАЯ КАЗАЧЬЯ ПЕСНЯ НА ДОНУ. (Песенная экспедиция 1902— 1903 г). // «Труды Музыкально-Этнографиче­ской Комиссии» 1906 г., I том.

//Листопадов А.М. Песни донских казаков. Том 4. 1953

Мистика голоса и пения в культуре славян

С этой статьи начался проект передач «Ладо-Ладо. Беседы о народном пении и мистической традиции славян».

Голос в целом и пение в особенности наделяется в трад. культуре магической силой – продуцирующей и обережной. Человеческий голос – признак мира Яви, мира живого, а его противоположность, молчание – соотносится со смертью. Поэтому в обрядах соприкосновения с Иным миром голос (и конечно пение) часто табуируется (приглушенный разговор при покойнике и на поминках, запрет петь после заката, запрет на пение для людей в печали (период траура) и пр.). И наоборот, чтобы оградиться от иномирных сил или очиститься после общения с ними, требуется громко запеть (напр., при возвращении с похорон).
Связь понятий «пение­―жизнь» подкрепляется и тем, что полноценной способностью петь в народной культуре наделяются люди детородного возраста, дети и старики владеют голосом не в полной мере.

Голос (как и тень) – вместилище души и силы хозяина, его мощь – признак здоровья и воли человека (ср. суждение о жизнеспособности новорожденного по силе первого крика).

Здесь нужно упомянуть о понятии опоры – ключевой особенности народной манеры пения. Произнесение на опоре позволяет извлекать сильный, ровный и продолжительный звук при минимальных затратах воздуха и усилий – вы можете петь несколько часов, не уставая, что и делают народные исполнители. Но опора – не только положение тела, связок и мышц. Психологическое состояние также влияет на голос. Попробуйте громко запеть или прочесть стихи после того, как вас обидели, огорчили – вы обнаружите, что внутри всё сжалось и силы голоса нет, он дрожит и блекнет. Таким образом, опора – это «земля под ногами», в широком смысле. Кстати, сюда включается также душевный комфорт. Полноценно раскрыть голос, как и душу, мы можем только в соседстве близких людей, хорошо настроенных на нас. В народной культуре широко бытовало понятие о пении как «проверке совместимости» товарищей, о супружеском пении как высшем выражении семейного лада.

Излишне говорить об общеизвестной продуцирующей магии песен, это основное наполнение календарного и семейного песенных циклов. Помимо древного заклинательного содержания песен, сам звук голоса, будучи признаком жизненной силы, здоровья, передает эти качества растениям, скотине, людям.

Календарные обрядовые песни строго приурочены к своему времени в году, и петь их в иное время считается недопустимым, опасным, греховным. Даже для собирателей фольклора бабушки не делают исключения: «Хотите масленичных? Так приезжайте на Масленой, всё вам пропоем». Почему так? Календарная песня – плоть от плоти своего сезона, она родилась в те древние времена, когда люди были чутки и сонастроены с ритмами Природы, — поэтому такая песня мелодически, ритмически, фонетически передает вибрации, свойственные данной поре года.

Возьмем весенние заклички. После долгой зимы, нередко уносившей жизни селян, истощившей запасы, мы замечаем первые признаки приближения тепла. Мы истово торопим тепло, закликаем Солнце, Весну, перелетных птиц. Юное время – юные певцы. Молодежи больше всех не терпится хороводить, играть на улице, гулять в лугах допоздна. Девушки восходят на горки, где первые проталины. Выше, выше летите звонкие голоса, до самого Солнышка-вёдрышка, до самого Ирия докричитесь. Одни заклички отрывистые как щебетание первых пригревшихся птиц. Другие – напевные как течение талой воды, два голоса как переплетение холодных струй. В мелодиях преобладает восхождение. Строчки заканчиваются гуканием – высоким зовущим «Гу-у!». В некоторых песнях открытое подражание голосам птиц.

Теперь возьмем Купальские песни. Много-премного Солнца, долгий закат – почти до самого восхода. Долгие-предолгие звуки в концах строчек, эхом наползающие на новый запев, эхо порой длиною с целый куплет. Еще немного продлить это колдовское безумие, а  дальше – жатва, уж некогда будет папороть с любимым искать, да дивиться, как Солнышко на закате играет. «Дикие» интонации мелодии и текстов – отзвук разгульного буйства вегетативных сил, противостояние полов – противостояние стихий, Огня и Воды, с неизбежным плодотворным союзом в итоге.

здесь обе песни поздней весны — Троицкого цикла.

Календарная песня связана и взаимодействует с природным окружением: одни песни по завету дедов поются на закате, другие на возвышенностях, третьи при воде (акустика какая!) или даже «стоя по колено в воде» — ее тоже весной будить надо. Носители традиции умели слушать воздух: пропоют веснянку на мартовском морозце и слушают: звенит, али нет? Если звук глухой – значит, не пора еще, зима не скоро уйдет. А ежели звенит голос, далеко летит – то закликай шибче, Весна на пороге!

Песня также маркирует и сакрализует половозрастную структуру общества. Некоторые жанры закреплены за определенной статусной группой – так, девицы поют заклички, жатвенные песни – для замужних женщин, колядное «посевание» исполняют мальчики. И неспроста: именно данная стать в наибольшей мере проводит силы, необходимые для того или иного обряда. В фольклористике считается, что обрядовое пение как теперь, так и в древности, было примущественно женской сферой, мужские жанры обычно связаны с профессиональной деятельностью и др. необрядовыми вещами. Впрочем, есть летописные упоминания мужских похоронных плачей, есть немного и других примеров сугубо мужского обрядового пения.

Для нас, современных горожан, народная песня может стать духовной практикой, средством постижения мировоззрения наших предков – с одной стороны, и с другой стороны – способом сонастроиться с циклами живой Природы, участвовать в ее ежедневной и ежегодной мистерии рождения, умирания и возрождения.

Лада Черкасова, липень/июль 2012

Основной источник: Толстой Н.И., ред. Славянские древности: этнолингвистический словарь. В 5 томах. Т. 1 (М. Индрик, 1995), статья «Голос»; Т. 3 (М.: Индрик, 2004), статья «Пение».

Что это за песни и как к ним относиться

В этом разделе собраны народные песни, выбранные нами как наиболее подходящие для звучания на обрядах. Традиция законсервировала и донесла до нас сквозь века гонений много языческого — порой оно настолько явно, что не нужно ни слова менять. Но чаще приходится немного реконструировать первоначальный смысл, стирая налет насаждаемого христианства (например, имена святых), а иногда значительно преобразовывать песню для своих ритуальных нужд.

Да, традиционный фольклор ценен сам по себе и его нужно беречь и изучать (я этим занимаюсь в рамках других проектов). Но я также считаю, что люди имеют право на со-творчество с традицией. Главное — ЧЕТКО РАЗЛИЧАТЬ АВТОРСКОЕ И ИСТОРИЧЕСКОЕ, и не вводить в заблуждение других!!

Подам пример: под каждой песней раздела я ставлю пометки, каково ее происхождение, подверглась ли она авторскому осмыслению и в какой мере.

Надеюсь, наработки мои и моей общины послужат и другим единомышленникам) Если возникнут вопросы — уточню с радостью, пишите.

Как девка Ведий мёд варила

По лужкам девка гуляла,

Ведьи коренья копала[1].

Накопавши ведь-кореньев,

На Дунай-реку пошла.

Становилась девчоночка

На дубовом на плоту,

Спомывала те коренья,

Бело-набело мыла.

Вымывши она коренья,

Сухо-насухо сушит.

Она, высушив коренья,

Мелко-намелко толкла.

Источёмши ведь-коренья,

В меду-патоке варит.

Споварив ведейна мёду,

Всё на праздник понесла.

Что на праздник на обрядный,

Богам Родным на поклон.

 

Песня в авторском осмыслении. Источник: песня лирическая из сборника В.П. Киреевского

[1] Во время некоторых годовых праздников многие священные действия выполняются именно девичьими руками, в том числе и приготовление мёда для братины.

Молода Земля-невеста

Как во том ли месяце во цветене,

Да во вешнем месяце во травене

Возносила очи молода земля,

К ясну Ирию речами обращалася,

  1. Своего да жениха всё призываючи,

Что Свет-Велеса из Ирья выкликаючи:

«Ты послышь моих речей, любезный милый друг!

Ты поглянь, душа, со неба со лазорева!

Без тебя зимою белой стосоковалась я,

  1. Без тебя сухой весною изболелася.

О, приди, приди, мой ладо-суженый,

Кажи лице мне своё желанное,

Доступися, свет, невесты упованныя!

Без тебя мои колодцы всё сухи стоят,

  1. Без тебя очей подняти нету волюшки,

Красоваться-цвести нету силушки.

Гой еси мой господине, мил сердечный друг!

Ты душа ли моя, Боже мой небесныё!

Кудри светлые твои – да то звонки ручьи,

  1. Ай что правая ладонь – во небе куполом,

Ай и левая ладонь – во подземелиях,

Твоя воля – то земле густая травушка,

Твоя дума – то земле ржаное полюшко.

А что брови ли твои – да то стада коров,

  1. Борода твоя корнями всё древесными.

О, приди, приди, мой ладо-суженый,

Кажи лице мне своё желанное,

Доступися, свет, невесты упованныя!

Но вот чу, грядёт мой суженый,

  1. Приближается желанный друг.

Тучей сурою да он обряженный,

Хмарой чёрною да всё окутанный,

Ветром буйныим да препоясанный,

И во всём миру затмися белый свет.

  1. Что соловушки притихли во сыром бору?

Что река журчати затаилася?

Что быки во поле заярилися,

Заярились бурые да бесновалися?

Я ж, земля, не убоялась ветра буйного,

  1. Не страшуся я, невеста твоя, темени,

Твоего да гнева чернохмурого,

Громового гнева всё небесного.

Я с той темени дыханьем участилася,

А с того же ветра сердцем затомилася,

  1. Ай от грома-то колени зараздвинулись,

Раздвигалися колени что невестины,

Что невесты юной-молодой земли!»

Как ударила Перунова всё молния

Что со неба да во землю насковозь,

  1. Раскатились громы велегрозные,

Озарился весь да поднебесный мир.

Тут и дождь богатый запокапывал[1],

Всю сыру землю он запомачивал,

Растекался глубже по желтым пескам,

  1. По пещерам всем да подземелиям.

Говорил Велес земле да таковы слова:

«Ай ты лада мне, земля любезная!

Ты теперь из девиц да повыбыла.

Будешь ты сырая да тяжёлая,

  1. Будешь всему миру добра матушка,

Всему белу свету ты кормилица,

А людскому роду всё заступница,

Мне же будешь верная потворница!»

 

писано в 2005 году,

опубликовано в книге Влх. Велеслав. Веды Родолюбия: Голубиная Книга. Москва-град, 2005

 

[1] Здесь: Перун – огонь, гром; Велес – вода, дождь.

Родня принуждает покрестить ребенка

Частый вопрос от родноверов: Теща настаивает на крещении ребенка! Как быть?
Во-первых, вероятно, вам будет легче, если узнаете, что далеко не вы одни сталкиваетесь с таким – многие молодые семьи пережили это испытание, и в итоге остались в добрых отношениях с родителями.

Замечено, что вокруг Родин часто сгущаются семейно-родовые «выяснения», всплывают и обостряются конфликты. Это оттого, что с приходом нового члена рода все отношения и статусы перемещаются, и люди подсознательно (а иногда и сознательно) стремятся вернуть, «укрепить» свою позицию и влияние. Особенно родители, и особенно при появлении первого внука — ведь для них это не менее глубокий ПЕРЕХОД, чем для вас, ставших матерью и отцом. Вы вышли на этап «взрослых», есть уже вещественное доказательство)) Однако полноценно уступить детям контроль старшему поколению трудно. Например, теща норовит прийти к молодым домой и что-то там нахозяйничать, как бы пометить территорию))
18p4Поэтому в этот переходный момент важно еще раз ОБОЗНАЧИТЬ ГРАНИЦЫ. Это важно для всех, для дальнейшего благополучного взаимодействия поколений. Совершенно очевидно, что за своего ребенка решаете вы с супругой, остальные могут вносить предложения — и не более того. Да, бывают родители весьма решительные в вопросах веры — но ведь и вы их крови!))

Можно написать им ПИСЬМО — по-моему, это легче, чем разговор. По крайней мере, оно станет хорошим черновиком к разговору: в вашем распоряжении будут заранее сформулированные, продуманные дипломатичные реплики.

В своей речи нужно твердо обрисовать границы и с сожалением предупредить, что попытки навязать религию — повлекут вынужденное ограничение их общения с внуком. И что вера — вопрос будущих лет, сейчас важнее вопросы здоровья и кормления, а вот переживания напрямую влияют на выработку грудного молока (научный факт!). И вообще, молодым родителям после родов еще предстоит множество испытаний. Поэтому БЛАГИЕ ПОБУЖДЕНИЯ бабушки и дедушки (которые бесспорно признаются) можно воплотить в помощи по дому и досугу с малышом. И чтобы в тоне вашей речи читалась зрелость и уверенность. Не просьбы, а констатация принятого решения.

Задача молодой мамочки в первые месяцы — только налаживать отношения с малышом, учиться понимать его нужды, кормить, нащупывать режим дня, восстанавливать свое здоровье. Из-за гормонов женщина реагирует на волнения глубоко, поэтому нужно постараться оградить ее от внешних переживаний. Мудрым шагом будет доверить мужчине взаимодействия со всеми желающими — пускай и не во всем выйдет гладко))

«Мне бежать на край света охота» — так иногда комментирует свою тревогу молодая мамочка.
Такие выражения, пусть и в переносном смысле, говорят о том, что ВНУТРИ СЕБЯ вы не до конца освободились от родительского контроля, и бегство кажется легче, чем открытое отстаивание своего права. И, видимо, эта задача пришла вам сейчас неспроста, в материнстве понадобится умение направлять собственный вектор, ведь вам детку вести за собой!
П.С. «Да может пускай покрестят, ведь это просто формальность?»

Посвящение в «рабы божьи» — магический обряд, составленный  (а лучше сказать — перенятый из других культов) знающими людьми древности, для которых механизмы тонкого плана были весьма прозрачны. И то, что современный человек не дает себе труда с ними ознакомиться — не отменяет их действенность. В Интернете можно найти разбор всех составляющих христианского крещения с этой точки зрения. Неся ответственность за пришедшую к вам душу, принимайте решение только полноценно изучив вопрос.

Да будет ладно — с любовью и уважением к старшим в роду, с доверием к еще более старшим предкам нашим — Родным Богам. Гой молодым родителям, воплотившим чудо новой жизни – для радости и светлой доли!

 

Ведунья Лада, 2016

Азбукослава Роду

А Роде всесущий, славимо тя!

Бо велик еси несказанный

Во Сварге, во Земи, во Теми.

Господи, приведи тя ведати,

До Соби от суя возойти!

Еси Роде душа душ наших,

Жертвой тебе труды наши.

Заступи нас маяты да морока,

Иже осью стоишь всем мирам

И людям стволом духовным,

Кои справно родной обычай ведут,

Лада да ряда не отступаются.

Моление-поклонение внуков твоих

Ныне прими благосклонно

О, Роде всеохватный!

Подай благоды житию нашему!

Роди, Роде, во поле и во доме,

Семенем паче возлейся во души наша —

То семя духовное наивыше важаем.

У Рода-Всебога всесущее око:

Факелом во тьме безродья и безведья,

Хером славным на капи святой,

Цепью боголиков окружённый,

Чрез всех чуров Един глядишь.

Широка долонь твоя, Боже наш!

Щедра десница твоя, Боже наш!

Юные дельно, старшие ведно – славим Рода Всеотца!

Явно во коле, тайно во сердце – славим Рода Всеотца!

 

2005

Кудель Гордеевна и Пава Кипреевна

Кудель это которая «тонкопряха», вечно у нее не слава Богам выходит, что бы ни задумала.
А Пава — та наоборотку, во всяк час она чинна-плавна, нарядна, к людям со словом приветливым.
И вот жили они — две подруженьки порядовно: соседками были, через плетень говорили. Бывало, остановятся на два словечка: одной некогда, другой недосуг — делов, гляди, сколько! За всем прилад да пригляд нужен:
за робятами да утятами,
за мужиком да за ленком,
за лошадушкой да рассадушкой,
за коровушкой да морковушкой,
за гусятками да поросятками,
за курями да пирогами,
за избой да свеклой,
за печкой да за гречкой,
за хлебом да за дедом,
за кадушкой да за бабушкой… — ишь, хозяйство-то какое! Пока всё перекличешь — и то устанешь! Не то что за всем этим уходить-управить.
Вот, стало быть, хозяюшки наши промеж делами остановились — на плетень облокотились: дух токо перевести, да и словечком перемолвиться. И, ну, об этих самых делах разговор-то и пошел:
о робятах да об утятах,
о мужике да о ленке,
о лошадушке да рассадушке,
о коровушке да морковушке,
о гусятках да поросятках,
о курях да о пирогах,
об избе да о свекле,
о печке да гречке,
о хлебе да о деде,
о кадушке да о бабушке…
Да еще не забыть, что за воротами делается!
И как пошла же плестись бабья беседа: ишшо какие только кружева она не выплетыват, и какие только перевитья она не выделыват — такие и лучшим нашим рукодельницам — хоть Землянике Сваргоевой, хоть Правье Недосветовой — и во сне не снивались, и в мечтах не видались.

(2005)